Детство

Самое яркое воспоминание из детства — это Олимпиада-80. Мне тогда было девять лет. Маме, как ценному специалисту, от профсоюза выделили два билета на соревнования по волейболу. Добирались мы на поезде, и получилось так: трое суток в дороге туда, три дня там и ещё трое суток — обратно. Для меня это была первая долгая поездка, всё было в новинку и всё интересно. Но особенно поразила Москва: просторная, высокая, красивая; метро вообще казалось чем-то фантастическим. Больше всего удивило изобилие: любые продукты можно было купить, даже заграничные. Я из той поездки привезла стеклянную бутылочку из-под «Фанты» как сувенир. После нашего маленького городка в Сибири столица показалась городом с другой планеты. Сходили мы тогда на два матча: Болгария — Италия и СССР — Куба, они были в один день. После возвращения домой я 1 сентября перед всем классом рассказывала, как мы ездили на Олимпиаду — попасть на неё было почти невозможно, как в космос. А родители отдали меня в секцию по волейболу, которым я потом занималась до конца студенчества.

Самая офигенная вещь, что была у меня в детстве, — это двухъярусная деревянная кровать. Делили мы её с сестрой младшей: она на нижнем ярусе, а я под потолком. Это был для нас и корабль, и шалаш, и отдельная квартира! Завесив первый ярус покрывалами, мы получали отдельное жильё со стенами и дверью! Входом служила лесенка, на которую мы накидывали платок ("шторка!"). Обустраивали там освещение, таскали туда еду и часами могли там сидеть, играть. А в иные дни это был классный пиратский корабль, который мы захватывали, бились "мечами" на палубе и прыгали по ней как обезьяны. Сестра рисовала на бортиках первого этажа красками — там красовались деревья, забавные животные и облака. Я на втором этаже на дерево приклеивала наклейки любимых героев, музыкантов и актёров. А перед сном мы любили "бороться" с ней: она ногами поднимала мне матрас на втором этаже, создавая "волны", а я сверху трясла кровать, чтоб её укачало. Родители нас никогда не ругали: ни за то, что мы рисуем на кровати, ни за то, что клеим к ней что-то, ни за то, что лазаем по ней как обезьяны (хоть это и было опасно, можно ведь упасть). То был наш корабль и наш домик. Родители не претендовали на него, ни разу даже не сделав замечания. Когда мы выросли, сестра спала на втором ярусе, а я уже переехала. На первом ярусе ей сделали "гардеробную", прикрутив рейки для одежды и убрав дно спального места. А после и вовсе убрали эту кровать, потому что ей неудобно было постоянно прыгать вверх-вниз. Но мы до сих пор вспоминаем то, как бесились и играли на ней, хоть мне сейчас уже 35, а ей — 26.

Вспомнился случай из детства, когда я измазюкался в весенней грязи. Я держал руки под струёй воды. После чего услышал: — Три их... Посмотрев на источник звука (мужика, как оказалось) как на сумасшедшего, я сказал ему: — Две... И только сейчас осознал всю суть произошедшего. Ржал как конь весь вечер.

В 7 классе весной мама решила «начать новую жизнь» и уехать со мной и сестрой в другой город. Просто бац — и за неделю мы в другом городе. Новая школа, новые люди. А я подросток! Да ещё и почти под конец учебного года попадаю в новый класс. Какой же это был ад… Меня сразу начали буллить. А я училась до этого в гимназии, где ходить по струнке, в форме и с речами, цитируя литературные произведения, обыденность. И тут я уже на входе в школу, поприветствовав охранника: «Добрый день», — столкнулась с порицанием и презрительным взглядом. В первую же неделю я попала в кабинет директора. Из-за того, что защищалась. За неделю я хлебнула сполна. Мне склеили волосы жвачкой — косу по пояс пришлось обкорнать наполовину. Мне порвали юбку, украли рюкзак. Обливали меловой водой, лили суперклей на стул. Пиком стало то, что мне подставили бутылку, когда я пыталась сесть на стул. Больше я не могла терпеть, такой злости я не испытывала никогда. Я своими 40 кг перевернула парту на обидчика, набросилась на него с кулаками, била его всем, что попалось под руку, и когда моя рука добралась до учительской указки — разбила её в щепки о спину парня. Всё это было при учителе — конечно, меня сразу утащили к директору. У директора я рыдала и говорила, что мне всё равно, если меня отчислят, что я не хотела учиться здесь и вообще мне здесь не нравится. Директором оказалась женщина очень мудрая. Она не отчитывала меня, не ругала — выслушала мою историю и отстранила меня от уроков на месяц, переведя на дистанционное обучение, сказав, что у меня будет время прийти в себя, а у неё — навести порядок в классе. По возвращении меня никто не трогал, влетело и классному руководителю за то, что она не стала никак вмешиваться в издевательства надо мной. Но самое странное в этой ситуации то, что когда директор связывалась с моей мамой, приглашала её пообщаться, моя мама отказывалась приходить в школу, ещё и потом срывалась на меня. Она винила меня в неподобающем поведении и что теперь «из-за меня её тащат в школу», и она отказывалась приходить туда и общаться с директором. Но директор хотела просто поговорить с ней о необходимости поддержки меня в этот период. Но после разговора с моей мамой она всё поняла. Дома меня, конечно, никто не поддерживал. И когда я обращалась к маме за помощью, она говорила, чтобы я не ныла и разбиралась со всем этим сама.

В детстве мои игрушки всегда куда-то исчезали. Я возвращалась из садика или школы и замечала, что на полке стало пусто. Спрашивала: «Где кукла? Где конструктор?» Мама отвечала спокойно: «Отдали тем, кому нужнее». Самый сильный удар был, когда я увидела в своём же детском саду знакомые пакеты. Два больших мешка с моими игрушками стояли в группе. Воспитательница радостно сказала: «Смотри, сколько добра твоя мама принесла для всех». Я стояла и смотрела, как дети разбирают мои машинки и мягкого медведя. У меня внутри всё сжалось, но я молчала. Потом так было много раз. Книги, одежда, какие-то мелочи — всё уходило «нуждающимся». Когда я уехала учиться, в моей комнате без спроса поменяли абсолютно всё. Зато когда я однажды выбросила её старую песцовую шапку, которой было лет тридцать, мама устроила истерику. Достала её из мусорного ведра и долго возмущалась, как я могла так поступить.

Когда мне было лет двенадцать, мама решила, что двери в комнате — это лишнее. Сказала: «Что ты там закрываешься? У нас секретов нет». И сняла их. Просто сняла с петель. Остался пустой проём и шторы, как в деревенской бане. Я сначала даже не поняла, что происходит. Я переодевалась, а она проходила мимо. Я делала уроки, а в проёме всё время кто-то мелькал. Ночью любой свет из коридора бил прямо в лицо. Я просила вернуть дверь, говорила, что мне неудобно. В ответ слышала: «Нечего закрываться от матери». Мне сейчас почти сорок, и я только недавно заметила, что до сих пор вздрагиваю, если кто-то резко заходит в комнату без стука. И каждый раз, когда закрываю дверь у себя дома, ловлю себя на мысли, что испытываю странное облегчение.

Говорила с племянником. Симпатичный мальчик семи лет, а мне — 19. Так вот, у этого дьяволёнка есть девушка, но он её не любит и собирается бросить. А ещё ему нравится другая, и она сказала, что с ним будет, если он ей подарит большой киндер. Больше мне не удалось ничего узнать, потому что он побежал на свидание, а у меня мультики начались.

Мама всю жизнь удивлялась, почему я ей не доверяю. А я помню детский сад, ясельная группа. Мама привела меня утром. Оказалось, что в садике должен быть праздник и концерт. Всем девочкам принесли красивые платья. А моя мама про него забыла, но пообещала, что сейчас сбегает домой и принесёт мне его. Я простояла в том коридоре до обеда. Пока меня не увёл на тихий час воспитатель. А мама так и не пришла.

Когда училась в начальных классах, была у нас пожилая училка по английскому. Не самая приятная дама, честно говоря. С теми детьми, что ей нравились, она общалась весьма мило. Но вот тех, кто ей не нравился, чмырила по-всякому. И я попала в это число. Боялась даже вопрос задать лишний раз, когда что-то не понимала на уроке. Иначе эта старая ведьма просто поднимала меня на смех. Однажды она сюсюкалась на переменке со своими любимыми ученицами. Они рассказывали ей какие-то истории из жизни. Мне было одиноко, и я решила тоже подойти. Начала даже что-то ей рассказывать. Но она моментально меня прервала: «Мне твоя жизнь вообще неинтересна», — ехидно усмехнулась преподша. Для меня это было безумно обидным. Больше я с ней никогда не откровенничала. А потом эту дуру уволили. Как выяснилось, она крала и ела еду из шкафчиков детей — всякие печеньки, вафли. Вот такой неприятной оказалась эта старуха…

Росла довольно непросвещённым ребёнком в плане секса. И лет в 9-10 таки наконец узнала о сексе! Эту тайну мне раскрыла подружка, которой, в свою очередь, рассказали два старших брата. Для тех, кто не в курсе, рассказываю: Заниматься любовью — парень целует девушке только лицо. Заниматься сексом — парень целует девушку от макушки до живота. Трахаться (самая высокая ступень отношений) — ПОД ОДЕЯЛОМ(!) парень целует её от макушки до пяток. Все три этапа производятся исключительно в кровати при погашенном свете! Эх... молодость.

Помню, пришли мы домой — мама, папа и я. Меня от бабушки забрала мама, папу по дороге встретили. Он принёс пакет с продуктами — там лежала коробка молока, хлеб и картошка. Наш обычный рацион. И вот я, шкет пятилетний, только разулась, скинула куртку, хватаю из пакета молоко и убегаю прятаться. Спряталась я за дверь в кухне, прогрызла уголок коробки и начала лакать сочившееся молоко. Как только я напилась и начала хоть что-то замечать вокруг — услышала, как мама сидела в комнате и плакала. А папа ей говорил: “Мы справимся. Всё будет хорошо”. Потом уже мама мне рассказала — времена голодные были, трудно очень было. Отцу зарплату месяцами не платили, мама не работала, и денег не было порой даже на молоко. А тут я, увидев молоко, — как дикое животное набросилась на него, заныкалась и просто его лакала. Мама тогда говорила, что ей так больно стало от этой ситуации, и они с отцом обсуждали, что ей нужно на работу выходить, а не скитаться голодными по гостям — то к бабушке меня отправят, то к крёстной, то к тётке в деревню…

Наша трудовичка во время урока обожала заточить чай со сладеньким. Мы шьём или вяжем, а она чаёк попивает. Порой приглашала на своё чаепитие ребят из одиннадцатого класса. Но нас, пятиклашек, никогда ничем не угощала. Поэтому приходить голодной на её уроки было просто мучением! Но однажды получилось так, что училке потребовалось отойти куда-то по делам. И в тот момент в классе были только я и ещё одна девочка. Остальные то ли болели, то ли ещё что-то. И моя одноклассница предложила немного перекусить запасами училки. Взяла какие-то две печеньки, одну протянула мне. Вкуса этого печенья уже не вспомню, но до сих пор помнится то ощущение «запретного плода». Ели эти две несчастные печеньки и стремались, что училка вот-вот войдёт в кабинет…

Вспоминаю своих детей и холодею от ужаса. Как они росли?! Ушли утром после завтрака и пришли затемно (я тоже так росла). А потом дети мне рассказывали, как прыгали на стройке. Как сын на спор прошёл по стене высотой 4 метра по всему периметру строящегося дома. Как они купались в реке и на спор переплывали её. Как дочка залезла на дерево и не смогла слезть. Прыгнула и распорола ногу о корягу. Лазали на водонапорную башню. Как ходили в цыганский табор. Как жгли костры и пекли картошку…

У меня было очень интересное детство с нестабильной мамой и её выходками. Хоть книгу пиши про всю дичь, что происходила. И иногда мы болтаем с мужем, тема заходит, и я что-то вспоминаю и рассказываю ему из детства. И он каждый раз говорит мне, что я вру. Что быть такого не может, что я обманщица и всё придумала. Мы женаты уже пять лет, блин. На кой чёрт мне вообще врать и придумывать? Он просто не верит, что такое случалось, и обвиняет меня потом во лжи. Ну, по типу того, что мама в пьяном угаре кидалась в меня стаканами. Или как меня на мороз выгнали в наказание. Или что мусорку перевернули в постель за то, что её не вынесла. Короче, я больше не делюсь с ним ничем. Рада, что он считает это всё выдумками и сказками — значит, у него подобного не было.

Пришёл с работы домой, и весь вечер во дворе под окнами играют дети. Даже сейчас, когда уже темно, они всё равно гуляют. Лазают по деревьям, играют в догонялки и т. д. А я уж думал, нынешние дети только дома в компах и телефонах. Хорошо становится на душе от такого зрелища :) И даже их крики меня не раздражают.

Когда я был мелкий, у меня была черепаха, жила в аквариуме. Ей периодически надо было подливать воду в аквариум, делал это всегда я. Вода стояла рядом в пятилитровой бутылке. Тогда отец часто варил самогон и однажды оставил его прямо на том месте, где стояла вода, в точно такой же бутылке. Я взял эту бутылку по привычке и всю вылил в аквариум. Я почувствовал запах сразу и попытался что-то сделать, но родители отреагировали быстрее. Меня даже не ругали. Черепаха осталась жива.

Многие возмущены жвачками, налепленными под столешницей. А лет 50 назад мы в деревне жевали смолу сосновую, сера называется, отваренная специальным способом. И перед обедом клеили её под стол. А когда серы не было, дружно отлепляли, не разбираясь чья. Ни одного кариозного зуба до 25 лет!